Он собрал свои четырнадцать драгоценных пиратских выпусков и передал Глаше. Он снял со стены гитару, взял Глашу за руку, и они вышли на улицу. Судзуки стоял против них, опираясь на шашку. Он курил папиросу и улыбался. Солдаты стали забивать досками окна.
«Словно гроб заколачивают, — подумал Павка. — Ну, чего, дурак, улыбаешься? — мысленно сказал он офицеру. — Чего ж тут смешного? Тебя бы так с квартиры выгоняли, небось бы не улыбался».
Он взял аккорд на гитаре. Взял другой аккорд и гордо прошел мимо офицера. Он не оборачивался, и Глаша не оборачивалась, но оба они чувствовали, что офицер с удивлением смотрит им вслед.
— Куда же мы пойдем теперь, Павка? — спросила Глаша. Она крепко прижалась к его руке.
— В город, к Анне и к Варе, — сказал Павка.
Прощай спокойная жизнь, прощай веселые игры с друзьями, прощай! Он почувствовал себя настоящим мужчиной, совсем взрослым, хозяином семьи. Теперь Глашка целиком от него зависит, она больше не посмеет дразниться.
Они прошли последние флигели казарм, старую флотскую церковь и вышли на дорогу. Дорога вилась сопками в большой город.
В осеннем тумане вдали синела река. По дороге строем шли белогвардейские солдаты. Они пели:
Смело мы в бой пойдем
За Русь святую...