Вскоре ребята перестали бегать за каждым прохожим. А прохожие торопливо проходили мимо, не обращая внимания на ребят и шарахаясь в сторону от японских и калмыковских солдат.
В этот раз ребята переночевали в чулане пустого, полуразрушенного дома. Утром Павка опять сбегал на пристань, но вчерашнего матроса с трубкой не было, а другим выпуски были не нужны. Ребята пошли на базар. Ведь на базаре можно найти случайно оброненный кусок соленой рыбы или прогнившую, темную картошку.
Базар занимал огромную площадь на берегу Амура. В сырую погоду здесь можно было утонуть в липкой грязи.
На базаре толпился народ, в толпе шныряли японские солдаты, которые высматривали что-то своими узкими глазками, кричали разными голосами торговцы, ревели и выли граммофоны. Ребята остановились у рыбного ларька.
Здесь под навесом из просмоленной парусины лежала огромная гора рыбы. Чешуя искрилась и отливала на солнце всеми цветами радуги. Толстая женщина в жирном полотняном фартуке поглядывала маленькими, заплывшими жиром глазками на свое рыбное богатство и кричала голосом, похожим на пароходный гудок:
— Где вы еще найдете вторую такую красоту?
Ребята загляделись на толстую торговку. А она нагнулась и взяла рукой в брезентовой рукавице большую рыбину. Она поднесла эту рыбину к самому лицу покупательницы и крикнула:
— Где вы найдете лучший товар?
Покупательница отошла к соседнему ларю, где бородатый торговец резал на части кету. Тогда торговка с размаху кинула свою рыбину в кучу и закричала уже не густым, как гудок пассажирского парохода, а тонким и резким, словно свисток буксира, голосом:
— Самой тебе со всеми потрохами цена один грош! И мужу твоему цена один грош! И щенку твоему цена полгроша!