Так всегда отвечали на кораблях матросы, и Павка всегда старался разговаривать настоящим, морским языком.
— Скажешь, что дядя Остап его ждет вечерять. Да и сам заходи до мене, — пригласил старый боцман Павку.
— Есть зайти, дяденька Остап. Спасибо, — обрадовался Павка.
— Шестьдесят рокив, хлопец, исполнилось мне сегодня.
— Ой, какой ты старый! — не удержался Павка.
— Старый? Я до ста доживу, и то молодой буду. Ну, тикай до Бережнова!
Павка побежал улицей, сбегавшей с сопки к чугунным воротам портовых мастерских. Он был очень горд, что Остап позвал его в гости. Еще бы!
О старом боцмане рассказывали столько интересного!
Дом его стоял поодаль от остальных домишек, на пустыре, недалеко от матросской лавки, квадратный, крытый черным шершавым толем, с заплаткой, на которой серебром было написано «Шоколад Гала-Петер». На крыше высился деревянный флагшток.
Дом этот, как и его хозяин, был прямо-таки замечательный. Старый моряк, потерявший в русско-японскую кампанию ногу, жил в своем доме словно на корабле. Весь дом он называл кубриком, пол — палубой, лестницы — трапами, крохотную кухонку — камбузом, окна — иллюминаторами, а уборную — гальюном.