— Кто там?
— Это я, Глашка, — ответил Павка.
— Заходи, Павка, никого нет.
Павка вошел в комнату. На высокой постели с горой подушек в розовых наволочках сидело двое ребят. Им было года по три, по четыре. Они перестали играть и вытаращили глаза на Павку. На столе стоял огромный медный самовар. В углу с полу и до потолка было развешано столько икон, сколько Павка не видел за всю свою жизнь. Под потолком болтался на шнуре розовый бумажный абажур. На стене висела картинка: франт курит длинную папиросу, под франтом огромными золотыми буквами написано:
Лучше ничего не надо, Кроме папиросы «Ада».
— Хозяйка торговать ушла, а хозяин в пивной, — сказала за спиной у Павки Глаша. — А пока я за молоком бегала, мальцы коробку спичек достали да чуть друг друга не пожгли.
Павка обернулся и поглядел на Глашу. Она была еще бледнее, чем раньше. Глаза у нее больше не блестели. Под правым глазом был большой фиолетовый синяк.
«Ну и ну, — подумал Павка. — Видно, несладко тебе живется».
В первый раз в жизни он видел задиристую Глашку тихой и присмиревшей.
— Глашка, — сказал с постели младенец, — дай молока.