— Ваш туз не пляшет! Двадцать одно, — сказал опять кто-то в комнате, где играли в карты.
«Определенно пароль. Как у Сюркуфа», решил Павка.
— Расшибу-у! — кричал за тонкой перегородкой пьяный. — Изувечу!
— Да уймись ты, пьяница, — упрашивал женский голос. — Ну, приляг, что ли...
— Всех перебью! — кричал пьяница.
Павка вышел на улицу.
— Ишь ты, присмирела, — сказал он вслух. — Даже не дразнится. Видно, хозяйка ее лупит, как Сидорову козу. Ну и ну!
Ему стало жалко Глашу. Такая была отчаянная, а теперь не узнать. Видно, совсем забили девчонку. Он вздохнул и пошел в пожарную часть. Пожарники познакомились с Павкой, заставляли его играть на гитаре и петь; когда Павка пел, они очень смеялись и позволяли ему ночевать в тепле — возле лошадей, на конюшне.
Однажды, распродав все газеты, Павка подсчитал деньги. Оставалось как раз на рыбную селянку. Павка пошел на рынок в чайную. На рынке он увидел толпу. Толпа кричала и шумела. Павка пробрался в передний ряд и увидел, что все смотрят на фокусника — молодого веселого парня в перешитом матросском бушлате. Фокусник водил на веревке большого, коричневого, лохматого медведя.
— А ну, Мишка, — сказал фокусник медведю, — покажи, как солдат на парад идет?