— Кто поверит тебе, что ты нервный? — Юра отпустил ногу. — Тебя дома избаловали. Вставай!
Авдеенко поднялся.
— А теперь выполняй приказание.
И Авдеенко, всхлипывая, поплелся выполнять приказание.
Юра пришел к нам из батальона морской пехоты, который выдержал страшный удар фашистских танков под Севастополем. В том же батальоне служил матрос Алексей Калюжный; он и его шесть товарищей защищали дзот. Юра показал нам записанные в тетрадку слова, которые Калюжный написал перед смертью: «Родина моя! Земля русская! Любимый Сталин! Я дрался так, как подсказывало мне сердце. Истреблял гадов, пока сердце билось в груди. Я умираю, но знаю — мы победим. Моряки-черноморцы! Держитесь крепче! Клятву воина я сдержал. Калюжный». В ту же тетрадь Юра записал и слова капитана первого ранга, который сказал мне, что «коммунист никогда не лжет, всегда должен говорить правду». Юра записал так: «Нахимовец никогда не лжет, всегда говорит правду, даже если правда горька, как полынь». Я поправил:
— Он же сказал не «нахимовец» — «коммунист».
— А нахимовец должен быть во всем коммунистом, — ответил Юра. — Ты ведь был пионером?
— Был. В Ленинграде. А ты давно в комсомоле, Юра?
— Еще с Севастополя. Перед боем матросы подавали заявления в партию, а я пошел в бой комсомольцем…