— Отдай! — взвыл Авдеенко.
— Ну-ну, не вздумай реветь! Держи свою писульку. — Фрол с презрением протянул письмо. — Артист!
Авдеенко схватил листок, смял его и разревелся, плюхнувшись на заднюю парту.
Мне не нравилось, что Фрол прочел чужое письмо, но еще больше не нравилось слезливое послание. Я уважал артистов и любил театр. Но разве для того, чтобы быть артистом, не нужно учиться? Подумаешь — «заставляют без конца учиться»! Ведь и на артиста надо учиться не год и не два!
— Ну, ладно, — сказал Фрол, взглянув на всхлипывающего Авдеенко. — Проревется и перестанет. Диктуй!
Он протянул мне книжку, раскрыл тетрадь и обмакнул в чернила перо.
— Ну, что же ты?
— Что тебе диктовать?
— Что хочешь.
— Пиши, — сказал я, раскрывая книгу: — «Жара тропического дня начинала спадать. Солнце медленно катилось к горизонту…»