— Товарищ старшина, — повторил я громче, — разрешите обратиться?
Старшина поднял голову:
— Я вас слушаю, Рындин.
— Скажите, пожалуйста, вы не написали про Живцова на флот?
Он уставился на меня непонимающими глазами.
— Живцов не хочет, чтобы знали на катерах. Они ведь гвардейцы теперь, ему стыдно. А кроме них… кроме них, у него никого нет на свете.
— У кого никого нет на свете? — переспросил старшина странным голосом.
— Да у Живцова же — ни отца, ни матери! А старшего лейтенанта Русьева, усыновителя, фашисты ранили, в госпитале лежит. Если не написали, товарищ старшина, то, может, не надо, а?
— Ах, вот вы про что! — понял Протасов. — Вы друзья с Живцовым?
— Еще с катеров!