— В горе. Там были базары и спальни, духаны и церкви.
— Но к чему же жить под землей, когда и на земле много места? — недоумевал Фрол.
— Как «к чему»? А враги? Они с гор, бывало, придут, всех перережут или уведут.
— Зачем?
— В плен! Так вот, лишь увидят врагов, бывало, все входы мигом задраят. Попробуй, возьми!
— Так это было давно? — протянул Фрол. — Когда бомб и артиллерии не было?
— Ну, ясно, давно. Мой дед говорит: Уплис-Цихе — тысяча лет.
Поезд подошел к Гори. По длинному мосту через Куру буйволы тащили неуклюжие арбы; рядом шагали погонщики в войлочных шляпах. Сердито гудя, их обгоняли грузовики, горбатые, как верблюды, от вздувшегося брезента. Прошла рота бойцов с шинелями в скатку. Несколько осликов несли груженые корзины. Подминая асфальт, проскрежетал тяжелый оливковый танк. Фаэтон, запряженный парой серых в яблоках лошадей, вздымая пыль, обгонял нас. Прошла еще одна рота; окосив веселые глаза, бойцы поглядывали на нас из-под зеленых касок. На низком грузовике с прицепом колыхался, как надутый пузырь, серебристый «слоник» — аэростат заграждения. На широком плацу под платанами бойцы кололи штыками чучела.
— Почему тут так много военных? — опросил я Кудряшова.
— В Гори формируются части для фронта. Отсюда они пойдут прямо в бой.