— Ого! — похвалил Фрол. — Тысяч на двенадцать.
— Чего «тысяч на двенадцать»? — не сообразил я.
— Чего, чего! Тонн. Штука большая. Сегодня узнаем, что и как.
— А как ты узнаешь?
— Проспятся — расскажут. Вот попасть бы на поросенка!
— На поросенка?
— Подводники, как потопят корабль, по радио сообщают: у нас, мол, удача. А в базе уже понимают; поросенка режут и жарят. Ух, и вкусно до чего, за уши не оттянешь!
Подошел Горич и тоже посмотрел на свеженькую цифру «14».
— Надеюсь, командир лодки разрешит побывать вам на «щуке».
Он пошел по палубе, а нас с Фролом чуть было не окатило водой: началась утренняя приборка. В училище воду надо было таскать ведрами из умывальника. Здесь по всем палубам вытягивались длинные, похожие на змей, шланги, и эти змеи выплевывали густые струи ослепительно чистой воды. Вода ручейками бежала по дереву палуб, по обшивке надстроек, по запотевшему стеклу толстых иллюминаторов, по медной окантовке люков, по черным желобкам возле борта. Никуда нельзя было скрыться от этого потопа, он настигал повсюду, и матросы разгоняли воду щетками и швабрами.