— Ну? Ну? — послышалось со всех концов стола.
— Лодка всплыла. Командир открыл люк. Сам — на мостик, за ним — остальные… И что мы видим? Темнота кругом. Один буй по корме светится, другой — по носу, а против рубки светится крестовина. Это, значит, фашист указывает, что лодку нащупал. Наша «щучка», оставив за собой сети, буй, крестовину и зазевавшихся фашистских «охотников», полным ходом пошла в открытое море… Ух, и дышали же мы!..
— И дышали же! — повторил акустик.
— Воздух был свежий, ночной, соленый! — с чувством сказал комендор.
— Одно слово — наш, черноморский! — подхватил торпедист.
— Давно мы так не дышали!
— А как домой торопились! Но только в базу мы нескоро пришли, через много часов.
— И нас как раз уже ждал пятый жареный поросенок, — заключил рассказ боцман.
— А фрицы и по сию пору не найдут нас на дне морском! И удивляются же, — засмеялся торпедист.
— Ну, а теперь отдыхать, дорогие гости! — скомандовал боцман, поглядывая на опустевшие блюда. — Отдых — дело святое.