— Далеко не отплывай! — предупредил Фрол.
Но Олег отплывал все дальше.
Я устал и решил подержаться за трап. Вова тоже устал, и мы, держась за ступеньки, любовались Фролом, Юрой и Забегаловым, решившими, видно, обогнуть весь корабль. А где же Авдеенко?
— Ай, мама! — услышал я в эту минуту отчаянный крик.
Несколько матросов устремились к Олегу. Но Фрол опередил всех и через какие-нибудь полминуты подтащил к трапу тяжело дышавшего, перепуганного Авдеенко.
— Говорил — не умеешь плавать, иди на пляж! — сердито говорил Фрол, вытаскивая Олега на трап. — А то «я, я», а тут на глазах у всех тонуть вздумал! Позоришь нахимовцев!
Фрол в сердцах даже замахнулся, чтобы шлепнуть Авдеенко по мокрому затылку, но вовремя сдержался.
— Над нами теперь все смеяться будут! Тьфу!
Но никто не смеялся. Подплывшие матросы окружили трап и участливо осведомлялись, как Олег себя чувствует, не наглотался ли он воды и не надо ли вызвать фельдшера; успокаивали, говоря, что такое может случиться далее с отличным пловцом — или судорога схватит ногу, или напечет голову, или просто человеку станет не по себе, и он…
— Я же умею плавать! А тут отплыл далеко, и мне показалось, что обратно не доплыву. И что-то книзу тянуло, — рассказывал Олег, тронутый участием матросов.