И мама чувствовала, что и я, только вырасту, уйду от нее…
Я, жалея ее, обещал:
— Я буду к тебе приезжать…
— Часто? — с надеждой спрашивала мама.
— Ну, нет. Знаешь, я буду где-нибудь очень далеко: на Тихом океане, на Севере…
Мама целовала меня, ее синие глаза были нежные, любящие, ее золотые волосы щекотали мой подбородок; я засыпал, не выпуская ее теплой руки. Во сне я видел себя то на мостике, то у перископа подводной лодки, то на марсе крейсера, высоко над палубой — во сне я был уже моряком. Недаром ведь наша фамилия флотская — Рындины: и мой прадед и дед были моряками. Рындой назывался звон колокола на парусных кораблях в самый полдень.
Я с нетерпением ждал отца. Он всегда приезжал неожиданно, глухой ночью. Мама, услышав звонок, выбегала в прихожую. Я высовывал нос из-под одеяла и слышал, как она восклицала:
— Наконец-то приехал, родной!
— Ну, как вы тут? — спрашивал он. — Здоровы? Никитка спит?
— Я проснулся! Иди сюда, папа!