— Ну, как окончили? С медалями? Молодцы! Я всегда в вас обоих верил. Значит, Живцов, настойчивость победила, не так ли?
Адмирал помнил все!
— А как Девяткин, Забегалов, Поприкашвилн, Авдеенко?
Мы старались рассказать о товарищах как можно подробнее. Он с довольным видом покачивал головой: о каждом у него, как видно, было свое мнение, и он радовался, что не ошибся.
— А помните наш концерт? Ты знаешь, Люда, Рындин написал декорации, а Живцов руководил хором.
Он вспомнил наш рукописный журнал, расспросил о плаваниях на «Нахимове». Мы, осмелев, наперебой принялись рассказывать, где побывали, что видели.
— Да, вы ведь катерники, — вспомнил вдруг адмирал, — а я пишу историю торпедных катеров.
Обняв за плечи, он подвел нас к столу и показал крохотный паровой катер с привязанной к шесту примитивной миной.
— Изобретение Степана Осиповича Макарова… Мне вспомнился Батумский рейд; на нем молодой Макаров испытывал свое изобретение, глухой ночью подбираясь к турецким фрегатам…
Адмирал легонько повернул меня за плечи, и я увидел портрет Макарова.