— Не раз…
— Вы какие-нибудь выводы сделали?
Платон только плечами пожал, вот уж поистине «маячная башня»!
Тогда взял слово капитан первого ранга Рукавишников:
— Нет среди нас человека, который не уважал бы Вадима Платоновича Лузгина. Флот им гордится за его подвиги. Мы никому не позволим позорить его доброе имя. Ваш отец воевал за то, чтобы вы не стали ничьим рабом — ни немецким, ни американским. Понимаете ли вы это?
Ну, где уж ему понять! Он встрепенулся только тогда, когда Вершинин вдруг приказал:
— Пригласите капитана первого ранга Лузгина.
Тут Платон стремительно подался к столу: не надо, не зовите отца! Но уже было поздно. Обе половинки тяжелой двери широко распахнулись. Медленно, волоча больную ногу, опираясь на палку, в зал вошел Вадим Платонович. И все, как один, офицеры встали, отдавая дань уважения старшему товарищу, израненному в боях.
Кто-то подставил Вадиму Платоновичу стул. Он не захотел сесть. Он стал лицом к лицу с сыном и негромко, но четко сказал:
— Доигрался?