Платон, неся медный бачок, споткнулся на комингсе; Ростислав и Пылаев, сидевшие ближе всех к двери, сорвались с лавки и успели подхватить незадачливого бачкового.
— Эх, растяпа! Чуть не погубил и себя и борщ, — в сердцах ругал Фрол Платона.
Вошел командир роты, присел с краю и попросил ложку.
— Отменный борщ, — похвалил он, попробовав.
Первое съели дочиста. Платон, забрав опустевший бачок, отправился за вторым.
— Ну что, нажимает боцман? — спросил участливо Костромской. — Ничего, это вам только на пользу. Познаете труд матроса, научитесь уважать тех людей, за которых будете нести ответственность, когда станете офицерами. Вот Пылаев расскажет про матросскую жизнь. Вместе на «Ловком» плавали…
Появился Платон, запыхавшийся, взмокший, принесший второе.
— Ну, отдыхайте, — поднялся Костромской, когда Платон отправился за компотом. — Отдохнете — пойдем на маяк. На маяках не бывали?
* * *
Возле белой маячной башни нас встретил старый смотритель в выцветшем матросском бушлате и повел на полутемную винтовую лестницу. В редкие пробитые в стене окна был виден залив и наш «Север». Фрол принялся вслух считать ступени. Сверху послышался хриплый голос смотрителя: