— Нет, подумать только, вы оба здесь!
Она собиралась было и меня закружить, но вдруг опомнилась и лицо ее стало печальным.
— Никита, горе-то какое!.. Мы все плакали: я, мама, папа! Мы твою маму очень, очень любили…
Слезы ручьем брызнули у Стэллы из глаз, и она уткнулась лицом в мохнатый ствол пальмы. Славная девочка, с доброй, отзывчивой к чужому горю душой! Наконец, она успокоилась, притянула меня к себе и поцеловала в лоб: «это — от папы», еще раз в лоб: «это — от мамы», и в обе щеки: «от меня». Лицо ее было мокро от слез. И вдруг она спохватилась:
— Надо же позвать Антонину!
Она устремилась к террасе, а Фрол попросил:
— Кит, ущипни меня. Сплю я, что ли, или не сплю? Как Стэлла здесь очутилась?
— Она же сказала: приехала к Антонине в гости!
— Удивительнейшее совпадение! — недоумевал Фрол.
А Стэлла уже тащила к нам Антонину, загорелую и счастливую.