— И ты им будешь, я верю… Твои дорога — в морях… Я стараюсь себя приучить к этой мысли. И к тому, что мне придется терпеливо ждать тебя, радоваться каждой короткой встрече и… и с гордостью отвечать, когда меня спросят, где ты: «Он — в море, где же ему больше быть?»
— Постой, — взяла она меня за руку, — а может быть, это все пустые мечты, может быть, я тебе не нужна вовсе? Ты лучше прямо скажи…
— Антонина!
— Нет, ты не можешь лгать; твои письма, Никита, не лгут, — продолжала она. — Я знаю, ты самый родной мне и самый близкий…
Горячие губы прижались к моим губам.
Рядом хрустнула ветка, и я услышал в темноте возглас Стэллы:
— А вот и мы! Мы спустились до самого моря. Ух, и бежали же мы обратно в гору! А все же ты меня не догнал, Фрол!
— Чудачка, да разве тебя, быстроногую, в темноте догонишь? Чуть ног не переломал!
Фрол растянулся на траве, закинув руки за голову.
— Выдохся! — не удержалась, чтобы не поддразнить, Стэлла, но Фрол отпарировал: