— Тетя не понимает по-русски, — пояснила мне Антонина. — А я очень плохо говорю по-грузински, но все понимаю.
Тетя Кэто угостила нас мандаринами и ушла во двор: было слышно, как она сзывает кур.
Комната была чистая, с дощатым полом и выбеленными стенами; в углу стояла тахта, на невысоком столике — патефон. На стене в больших желтых рамах висели портреты молодой женщины в кружевной белой косынке и юноши.
— Тетя и дядя, когда были молодыми, — сказала Антонина.
На другой стене был портрет молодого черноволосого мужчины с черными усами.
— А это дедушка.
Она подошла к комоду, выдвинула ящик, достала и протянула мне трубку:
— Узнаешь?
Да, это была одна из отцовских трубок!
— Дядя Георгий забыл ее в позапрошлое воскресенье. Я все ждала их: во вторник, в среду, в четверг…