Голос ее был музыкален и приятен. Я пристально посмотрел на нее, сосредоточился и… о, ужас! — я не мог произнести вслух того, что прочел в ее глазах и в ее маленькой, курчавой головке. Чуть не задохнувшись от волнения и счастья, я пробормотал что-то насчет того, что я не могу передать ее мыслей всему цирку, настолько они интимны и сокровенны («Громче!» — крикнул кто-то из верхних рядов).
— Неужели? — спросила она, чуть улыбаясь. — Мне нет дела до других.
— Вас зовут Сэйни, — сказал я. — И вот ровно неделю вы любите человека, которого видите в первый раз в жизни и совершенно не знаете. Вы хотите, чтобы он узнал это. Вы хотите узнать о нем как можно больше.
— Все правильно, — сказала она. — Благодарю вас.
И она пошла на свое место.
Цирк бесновался от восторга.
В этот вечер я почувствовал себя на седьмом небе и, придя в гостиницу, думал только о ней.
— Сэйни, — повторял я. — Сэйни, Сэйни… Вот оно, мое счастье! Ко мне пришло мое счастье!