Через полчаса мы входили в «Театр веселых паяцев», где происходил предвыборный митинг, созванный правительственной партией. Никто не обратил на нас внимания. Все были увлечены происходящим на сцене. Герт Гессарт, в черном костюме и в черном галстуке, имел облик вдохновенного священнослужителя, говорящего проповедь и изрекающего истины.
— Наша республика и дальше будет расцветать под нашим руководством (крики с мест: « Ура! Ура Президенту!», « А раньше-то мы процветали? », « Молчать! », « Сами молчите! »). Я обещаю вам, что в каждом доме будет достаточно батата, кофе, молока и каждый день жареный кролик к обеду (« Великолепно! », « Да здравствует наш президент! », « А кто топил бататы и жег кофе? », « Где они, эти кролики? Бегают? Поймай их! », « Молчать! », « Ура президенту! »). Ананасовый сок станет доступным каждому (« Да здравствует ананасовый сок! »; голос пьяницы: « Чего-нибудь покрепче! »). Я поведу Батату по пути к прогрессу и могуществу. (« Сколько ты заработаешь на этом? »). Могущественный флот (« Давай, давай, отлично! »), еще более могущественная авиация (« Дальнего действия, президент, великолепно! »), покровительство соседним республикам, нуждающимся в руководстве (« Дать им хорошую трепку! »), дадут возможность нам уверенно глядеть вперед, воссоединившись против русских, желающих нас поработить (« Покажем русским! », « Дальше, дальше, президент! », « Ты когда-нибудь видел русских? Может быть, во сне, когда напьешься? », « Покажем коммунистам! »).
Мы приближались все ближе к сцене, расталкивая локтями упоенных слушателей.
— Я призываю вас не поддаваться на удочку сторонникам демократии. (« Не поддадимся! Ура, президенту! », « Чем Скарпия и его скорпионы хуже вас? Одна лавочка! », « Бей демократов! »). Отпечатки пальцев их лидера Агамемнона Скарпия сняты в уголовном отделе полиции республики (« А у тебя не сняты? Долой! », « Да здравствует Скарпия! », « Да здравствует президент! ») Наша партия всем голосующим за нас поставит по бокалу! (« По два бокала, не жмись! », « Тряхни мошной! », « По три бокала! »).
— А наша партия поставит вам по литру, да не паршивого синтетического сока, а чистейшей живительной влаги! — покрывая все крики, зарычал Агамемнон Скарпия, вылезая на сцену. — Внимание! Слово хочет иметь прозорливец! Великий прозорливец Бататы! Или вы не слыхали о нем? (« Слышали! Давай прозорливца! », « Что-то он скажет? »).
Скарпия подал мне свою огромную ручищу, и я поднялся на сцену. В зале поднялся такой шум, что я боялся оглохнуть.
«Да здравствует прозорливец!» «За кого голосуешь?» «Прочти-ка нам их мысли!» «Циркач! Клоун!» «Слово прозорливцу!» «Тишина! Дайте ему слово!» «Хотим слушать!» «К черту!» «Долой!» «Желаем слушать прозорливца!»
— Тишина, иначе прозорливец ничего вам не скажет, — своим похожим на пароходный гудок басом прогремел Скарпия. — Ему нужно сосредоточиться, — сказал он совершенно так, как шталмейстер в цирке.
«Внимание! Слушайте!» «Не надо! Долой!» «Говори, прозорливец!.»
Настала тишина. Герт Гессарт смотрел на меня со смирением, но глаза его из-под очков метали молнии. Странное дело! Так легко работать, как в этот раз, мне пришлось впервые. Этот Герт Гессарт, президент Бататы, для меня был весь раскрыт, как взрезанная дыня. И если Скарпия был негодяй, то этот оказывался негодяем в кубе.