«Здесь все полны тревоги за целость Индии», – писал один английский полковник из Лондона своим друзьям в Калькутту. – «Как мы все хотим услышать, что Дели уже взят и восстание подавлено».
А по плавучему мосту через Джамну, недосягаемому для малых британских пушек, почти каждый день в полном боевом порядке, с развернутыми знаменами, с барабанным боем, проходили в ворота Дели новые подкрепления сипаев. Офицеры британского лагеря только смотрели на них с вышки Хребта, стараясь в полевой бинокль разглядеть, какого полка идут панди и из каких мест.
«Панди» в город всё прибывали.
– Дели, как Севастополь, – говорили в британском лагере. – Чем дольше стоит, тем больше защитников приходит к нему на помощь.
– Дели, как Севастополь! – сказал майор Бриггс, вглядываясь издали в белые башни и вышки делийских бастионов. – Даже в Крыму, в пятьдесят пятом году, я не слыхивал такой пальбы.
Они подъезжали верхами вместе с капитаном Бедфордом, обходом, по Курнаульской дороге, к белым палаткам британского лагеря под Дели.
Почти две недели провел капитан Бедфорд взаперти, в полной неизвестности, в доме раджи. Потом всё вдруг сразу изменилось. Суматоха поднялась во дворе и в доме, изо всех конюшен выводили коней, кричали верблюды, становясь на колени и принимая на спину тяжелые вьюки. Раджа вдруг начал поспешно готовиться к отъезду.
Гонцы раджи принесли ему тревожную весть: большой отряд саибов идет с юга.
– Таких еще не видывала наша земля! – докладывали гонцы. – Это воины дикого, безобразного вида, на конях, в высоких шапках и в юбках, как британские леди. На голове у них растут перья вместо волос, и бьются они жестоко, всем режут глотки, кого ни встретят на пути. Они называют это «сыграть в старого Гарри» и смеются при этом; видно, матери их дружили с дьяволом…