– Почему же? Я хожу не прячась, все знают меня.
– Нет такого сипая в крепости, который выдаст саибам своего Панди, – твердо сказал Лалл-Синг. – Это значило бы выдать всех панди в городе.
У ворот резиденции Инсура окликнула женщина.
– Тебя ждет сипай, из тех, что привели сегодня ночью, – сказала женщина. – Не ест, не спит, ни с кем не разговаривает, всё спрашивает начальника. Он хочет что-то сказать тебе, Инсур.
Инсур прошел в лазарет. Пленный сразу сел на своей койке.
– Я ждал тебя, начальник! – сказал пленный.
Кровь прилила к его бледному лицу, даже след пендзинки на щеке стал светло-багровым.
– Прости, начальник, я не знаю, как тебя зовут, – послушай меня, я хочу видеть Панди, самого главного Панди, того, за которого назначили пятьсот серебряных рупий… Я хочу ему сказать… Большой разговор будет у меня с вашим Панди, о-о!..
– Что ты ему скажешь? – спросил Инсур. Он внимательно смотрел на худое, искаженное волнением лицо пленного.
– Позови ко мне его самого! – настаивал сипай.