Выборные от войска пришли к Бахадур-шаху.
– Купцы требуют у нас денег, – сказали выборные. – Большая армия собралась в твоем городе, великий шах, а ты не платишь ей жалования. Купцы закрыли свои лавки, они не дают нам хлеба.
Старый шах вышел на балкон. Старческими подслеповатыми глазами он оглядел солдат, собравшихся у его дворца.
– Нет у меня золота для вас! – слабым голосом крикнул шах. – Глядите, как я беден, сипаи! – Он выхватил маленький коврик из-под ног и затряс им над головой. – Вот всё мое имущество, нет у меня ничего для вас, солдаты!..
Шах заплакал. Министры увели его под руки с балкона.
Лазутчики из британского лагеря проникали в крепость и приносили своим офицерам утешительные вести: в городе нет порядка, все врозь, повстанцы не могут ни о чем договориться с шахом, а у шаха несогласия внутри самого дворца.
В сипайском таборе до ночи не утихал шум. Файзабадские сипаи хвалились своими заслугами, порочили сипаев других полков.
– Мы храбрее всех! – шумели файзабадцы. – У нас самые меткие стрелки!.. Мы больше чем все другие убили в бою офицеров-саибов!
– И мы сражались наравне с вами!.. Разве наши пули летят мимо голов ферингов? Кто из нас дрогнул перед штыком англичанина? – говорили другие.
– Да, да! Стрелки, гренадеры, саперы, конные, пешие, – все мы братья одного дыхания! – раздавались голоса. – Всякий, кто обнажил меч в войне против чужеземцев, достоин равной славы.