Лела молчала.
– Я дам тебе рису на дорогу, – сказал кансамах.
Он достал мешочек и начал ссыпать в него из чашки вареный рис.
– Какого ты рождения? – спросил кансамах, точно вспомнив о чем-то. – Ты ела отдельно от матери.
Он хотел отдернуть сари с лица девочки, чтобы посмотреть знаки касты у нее на лбу. Но Лела шагнула назад к ступенькам веранды.
– Я чандала! – сказала девочка. – Не касайся меня.
Кансамах отступил, пораженный: «Чандала? Дитя недозволенного брака?.. Отверженная для всех каст, чандала?..»
– Ай-ай, – сказал кансамах. – Трудно тебе будет, девочка!
– Прости! – Лела хотела итти.
– Погоди! – Кансамах издали бросил ей мешочек с рисом. – Бери и иди с миром.