Тесные улицы встречают их позади стены, кривые, изогнутые переулки, – древний азиатский город. Град пуль летит навстречу британцам, каждый дом ощетинился штыками. Каждый дом, как крепость, в каждом дворе – засада. До вечера бьются британцы и не могут пробиться дальше узкой полоски внутри города, вдоль северной стены.
Никольсон с небольшим отрядом прорывается вдоль стены до Бернейского бастиона, но тут Никольссна смертельно ранит сипайская пуля, и отряд его уходит обратно.
Приближается ночь, – осаждающие не могут продвинуться дальше. В руках у британцев – только узкая полоса вдоль городской стены, в руках у повстанцев – весь город. Глухие стены, бойницы, дома в каменных оградах. Весь огромный старый город в руках повстанцев, и каждый дом этого города будет биться до конца. Могилой станут каменные закоулки Дели для тех, кто проник за его стену.
Приближается ночь, британцы считают потери. Список выведенных из строя офицеров огромен, солдат вдесятеро больше. Почти третью часть всех своих сил положили британцы в первый день штурма.
Весь день наблюдал за ходом боя с Ладловской вышки генерал Вильсон. К вечеру ему доложили результаты: больше тысячи солдат убито, смертельно ранен бригадир Никольсон, тяжело ранен Кэмпбелл, ранен Рэйд, – все, кто стоял во главе трех атакующих колонн. Шестьдесят семь офицеров погибло, ранено вдвое больше, жертвы огромны, и занята только узкая полоса, несколько переулков внутри города у северной стены.
Мужественный Вильсон дрогнул. Биться ли дальше? Сомнения одолели его.
Он послал записку Чемберлену, на соседнюю вышку, с просьбой о совете.
«Наши потери огромны. Позиции внутри крепости ненадежны. Враг сопротивляется упорно. Я готов отозвать мои войска из города и уйти за Хребет».
Но Чемберлен не согласен с генералом.
«Раз уже вошли, – надо держаться», – отвечает Чемберлен.