И вот он стоит под навесом, по левую руку майора, и смотрит на тех, кого ведут.
Отведенные назад, за спину, и перетянутые веревкой руки мелкой дрожью дрожат у сипая. Он глядит на тех, кого ведут, и ему кажется, что он теряет разум.
Их выводят из склепа по десять человек, каждые десять связаны вместе одной веревкой.
Пятьдесят восемь часов они пролежали в темноте, в подземелье, один на другом, задыхаясь от недостатка воздуха, от сырости, от тесноты. Это те сипаи, которые последними вошли в подземный ход и не успели добраться до Селимгура.
Взрыв завалил выход к форту, и последние сто двадцать человек остались в темных переходах под землей.
Там нашел их Ходсон, и теперь их ведут на виселицу, всех до одного.
– Зачинщиков отделить! – приказал генерал, и майор Ходсон ищет самых главных бунтовщиков. Для устрашения прочих им будет особая казнь.
Сипаев выводят по десять человек, ведут к площади мимо майора.
После бессонных ночей, утомления после штурма, боев, после подземелья, они шатаются, как пьяные, глаза у них болезненно блестят.
– Улыбаться! – велел им майор-саиб.