– А этот человек был с нами добр… Он слушал рассказы наших стариков. Он перевязывал охотникам раны…
– Глядите, и индусы приветствуют его!..
– О, несчастный народ, индусы Доаба!.. Сикхи убивали индусов, а индусы сикхов, чтобы саибы могли праздновать победу над трупами тех и других!
Макферней идет дальше. Пастухи Пятиречья, горцы Кашмира приветствуют его. Он лечил их детей. Он записывал песни их народа.
– Он всегда говорил нам правду, этот человек. Куда его ведут?
– Его ведут в палатку к своим.
– Он и своим саибам скажет правду, – с глубоким убеждением сказал старый седой индус и сел у штабной палатки на землю, в терпеливом ожидании.
Долго не выходил из палатки Вильсона шотландец Макферней. Старый индус, дожидавшийся у входа, слышал сначала резкий голос генерала, потом негромкую речь шотландца и долгую тишину после нее.
Когда Макферней вышел от генерала, он был всё так же спокоен. Молчали и в палатке, точно шотландец сказал им такое, на что даже у Вильяма Ходсона не нашлось ответа.
Первым очнулся молодой Робертс.