Сегодня караульную службу по городу несет Тридцать восьмой пехотный, знаменитый Тридцать восьмой, тот самый, который пять лет назад возмутился против своих офицеров, отказался ехать морем на покорение Бирмы. Найдется ли сегодня в крепости хоть один сипай, который послушается офицерской команды и поднесет запал к заряженной пушке?
Головная колонна уже под стенами города. Гончары, водоносы, башмачники, шорники, кузнецы смотрят сверху. Сегодня решается судьба города, судьба, быть может, всей страны.
Как один человек, затаив дыхание, люди смотрят с городской стены.
Ворота – настежь. Ликующие крики у ворот. Стража стреляет в воздух, – салют!.. Стража расступается, первые ряды конницы вступают в город!
– Ха-ла-а, Дели!.. Ха-ла-а, Мирут!..
Пушечный выстрел. Еще и еще. Со всех башен палят в воздух.
Пушки Дели салютуют повстанцам.
Радостный многоголосый крик на стене: «Ха-ла-а!» Толпа неистовствует и машет:
– Привет вам, братья!.. Бхай-банд!..
За кавалерией идет пехота, цепочкой набегая на мост, то разбивая, то вновь ровняя ряды. В красных форменных куртках, с барабанным боем, с развернутыми знаменами, как на параде. У самого берега сипаи спрыгивают в воду, добираются вплавь, вброд. Радостный крик всё громче, вот и вторые ворота раскрылись, со стороны реки. Что такое? Да ведь это дворцовые ворота! И правитель Дели, Бахадур-шах, заодно с повстанцами!.. Ха-ла-а, Бахадур-шах!..