Взломать их не сможет грабитель.
— О горе, — шериф прошептал, побледнев, —
На городе этом всевышнего гнев.
По воле небес, не иначе,
Несчастными разум утрачен.
В последних лучах догоревшего дня
Шериф повернул и пришпорил коня,
Воскликнул: — Весьма неприятно!
И в Лондон помчался обратно.
Войдя и королевский готический зал,