- Офицеров генерального штаба не берут в плен, чтобы прикончить,- неожиданно раздался голос пленного. Он говорил на русском языке с легким, но заметным акцентом. - Насколько я понимаю, вам я нужен. Может быть, что-нибудь важное скажу…
Туркин в изумлении разинул рот и, с трудом овладев собой, пробормотал:
- По-русски говорит!
- Почему вы не отвечали капитану на вопросы? -строго спросила Надя фашиста.
- Ваш капитан не был одет по форме,- чванливо произнес пленный. - Я думал, что это рядовой солдат. Я могу говорить только с равным или старшим по званию. Извините, доктор, но я не могу считать и вас офицером. Когда доставите меня в свой штаб, я скажу все, что нужно. Теперь вы меня не убьете, надеюсь?..
- Посмотрим,- буркнул Туркин.
- Кто вы? - спросила Надя. - Вы хорошо говорите По-русски.
- Обер-лейтенант Хельмут фон-Румрих. Офицер германского генерального штаба должен знать русский язык, как таблицу умножения. Не думаете же вы, что эта война была для нас неожиданностью… Очень прошу снять или ослабить веревки…
- Не по вкусу? - сурово сказал Туркин. - Если твои придут сюда, все равно прирежу.
- Это было бы нерассудительно,- пожал плечами пленный, насколько это позволяли ему стягивающие веревки. - Добыть меня с таким трудом и лишиться, ничего не узнав…