- Погиб? - прошептал он.
Мызников отвернулся, опустил голову. Надино лицо дрогнуло, по щекам побежали крупные слезы.
Мызников поднял голову и медленно заговорил. Голос его срывался.
- Они подползли совсем близко… Мы отбивались на вершине сопки… Бровков и я… А их группа… Может быть, пятнадцать… Кричали: «Сдавайтесь»… Мы били в упор… Вышли патроны… Бровков встает, граната в руке… «Ты куда?» «Прощай, командир! Уходи, командир!..» Я не успел ничего сказать… Он прыгнул к ним… И сразу взрыв, и стало тихо… Совсем тихо… Никогда не слышал такой тишины!.. «Прощай, командир!… - глухо повторил Мызников. - Уходи, командир!..»
Оге снял шапку.
- Он был хороший солдат,- с гордостью и скорбью произнес норвежец.
- Он матрос! - сжимая автомат, выкрикнул Туркин. - Сто врагов за него угроблю…
- Весь отряд подымем на месть! - грозно промолвил Маслюков.
Наступила тишина, все вспоминали погибшего товарища… Первым прервал это молчание Оге. Надев шапку, он деловито обратился к Мызникову:
- Немцы сюда могут придти?