- Неправильно? - нахмурился Плескач.
- Наоборот, очень умело.
- Боцман Шапочка, - ответил Наде Логинов. - Он у нас и за фельдшера, специально учился. Зато можем доктора не брать в поход, человеком меньше, в лодке просторнее. Народ у нас отборный, здоровый, в море болеют редко - что тут доктору делать?.,
- А если бой?.. - возразила Надя.
- Надводный бой - это же исключение, - сказал
Орлов. - А под водой какие ранения? Инвалиды у нас редкость. Накроет глубинная бомба-тогда все соленой водички хлебнем - ни один не спасется. А не накроет - весь экипаж в целости!
Он посмотрел на Евсеева и сочувственно покачал головой.
- Никто и не заметил, когда его ранили, - рассказывал Логинов Наде. - Выбегаю на мостик - ночь, светло от пожара. «Рупрехт» горит! Два сторожевика сразу открыли по нас огонь. Снаряды не попадают, рядом рвутся, а трассирующие пули бьют прямо по палубе, по нас… Мы тоже открыли огонь, отбиваемся… А «Принц Рупрехт», в пламени и дыму, погружается. Прошли мы над сетью, командую - погружаться… Все - в люк. Смотрю, один силуэт поодаль остался. Сидит на мостике старпом, привалился спиной к нактоузу, ноги разбросал, голова повисла. Я - к нему. «Ранен?» Молчит. Подхватил его на плечо и в люк. Захлопнул крышку, спускаюсь по трапу, чувствую под пальцами теплое, влажное… Весь в крови. Матросы сразу его на стол. Никишин сам сначала за старпома взялся, он же у нас санитар. Боцману никак отойти нельзя было. Нас еще целый час потом глубинными бомбами гоняли. Но мы уже чувствовали себя на курорте. Вот, там, в бухте «Чулок», действительно, беспокойно было.
- Моментик был там крутой… - признался Орлов.
- Все вспомнили, все передумали в эти минуты, наверное? - спросила Надя.