- Подводные плаванья не для женщин, - веско сказал Плескач. - На Черном море в мирное время, кажется, брали однажды на борт какую-то журналистку. Уж очень, должно быть, настойчивая была… А в нашем море вы - первая подводница…
- Ну, что ж, приятно быть исключением, - улыбнулась Надя. - А что самое страшное в подводном плавании? Чего вы сами больше всего боитесь?
- У всякого свои страхи, - усмехнулся Плескач. - Обо мне, например, злые языки распространяют слухи, будто я очень боюсь… утопленников!
- Так и должно быть, - засмеялась Надя. - Я читала в газете, что старейший североморец Плескач потопил одиннадцать фашистских транспортов. Сколько это утопленников?..
В центральных постах и кают-компаниях североморцев действительно была в ходу веселая легенда, будто командир соединения страшно боится утопленников. Плескач, впрочем, и сам был непрочь пошутить и «потравить» в свободную минутку в кают-компании. «Когда я водил баржи на Волге…», - начинал он обычно свои рассказы, оглаживая крутой подбородок и хитро поводя проницательными умными глазами. Или: «Как сейчас помню - дело было в Кронштадте…» И тут все подсаживались поближе, потому что за таким вступлением неизменно следовала какая-нибудь небывалая и увлекательная история.
Но сейчас командир не был склонен занимать трибуну рассказчика.
- Почему же «старейший»? - ограничился он слабым протестом. - Даже здесь, за этим столом, есть мои ровесники по Северу: Логинов, Орлов и я вместе на одной лодке сюда пришли.
- Командир соединения был тогда минером, - пояснил Логинов, - я штурманом, а Орлов мотористом. Это знаменитая лодка. Ее сам товарищ Сталин посетил!
- Сталин с Ворошиловым были у нас на лодке, - не удержавшись, принялся рассказывать Орлов. Его лицо загорелось, выцветшие голубые глаза засветились от воспоминаний. - Товарищ Киров на миноносце остался, а они зашли к нам. В последнем шлюзе Беломорско-Балтийского канала. Товарищ Плескач тогда вахтенным командиром стоял - рапортовал наверху Иосифу Виссарионовичу. Логинов лодку показывал…
- А вы? - спросил Мызников…