4. Чувственные и чувствительные гиперестезии и гипералгезии.
5. Боли (так называемые топалгии), паралгии (например, тяжесть в голове).
6. Бессонница.
Комбинация многих из этих главных симптомов позволяет с уверенностью поставить диагноз неврастении.
У неврастеника порог раздражения для чувственных впечатлений до некоторой степени понижен и притом не только порог собственно чувственных ощущений, но преимущественно "болевой порог", т.е. порог общих чувствований, испытываемых как "неудовольствие". Раздражения, происходящие от ощущений в собственном теле, в органах, проникают у неврастеника в сознание в виде усиленного и долго длящегося чувства неудовольствия и ведут к различным ощущениям страха, навязчивым ощущениям и навязчивым представлениям.
Иллюстрацией только что сказанному может служить так называемая однодневная неврастения. Под этим название Ференци описал типическое расстройство психического и соматического состояния, которое он наблюдал в целом ряде случаев на следующий день посла онанистического акта. Главнейшие жалобы пациента таковы: сильная утомляемость и свинцовая тяжесть в ногах, которая обнаруживается особенно утром; бессонница или расстройство сна; чрезмерная чувствительность к свету и звуку (иногда настоящие болевые ощущения в глазах и ушах), расстройство желудка; парестезия в области поясничных позвонков и чувствительность при давлении вдоль нервных стволов. В психической сфере наблюдается большая раздражительность, дурное настроение, ворчливость, неспособность или пониженная способность сосредоточиться. Эти расстройства держаться до полудня и затем понемногу уменьшаются; лишь к вечеру восстанавливается физическое самочувствие, душевный покой и умственная работоспособность.
По мнению Штекеля, вышеописанное состояние имеет исключительно психогенное происхождение. Он видел много людей, у которых однодневная неврастения исчезала тотчас же, как только они узнавали, что онанистический акт сам по себе совершенно безвреден. Вышеописанный симптомокомплекс вызывается, по мнению Штекеля, лишь боязнью последствий онанизма.
И по Рыбакову, многие умеренные онанисты становятся неврастениками и ипохондриками только потому, что придают слишком много значения своему, может быть, крайне редкому пороку и слишком много с ним носятся.
По моим наблюдениям, однодневная неврастения развивается после онанистического акта далеко не всегда, а лишь тогда, когда самый акт был, так сказать, излишним, когда организм не наждался в разотягощении. Поэтому в случаях вынужденного онанизма однодневная неврастения наблюдается редко.
По Фюрбрингеру, картину болезни невроза онанистов составляют проявления неврастении в самом широком смысле слова со всеми её переходами к расстройствам психики и характера. В основных чертах эта картина совпадает с картиной половой неврастении.