Хозяйским тоном он добавил:
— Будете хорошо работать — поедете в Крым на состязания.
Этому я тогда, по правде сказать, не поверил, но с большой охотой принялся за постройку планёра.
Еще в детстве я научился обращаться со столярными инструментами, поэтому работа у меня шла неплохо. Первое время Анощенко сам много трудился над планёром, а потом, когда убедился, что я всё делаю добросовестно, стал заходить реже. Придёт, посмотрит, даст указание.
Такое доверие наполняло меня гордостью, и я ещё больше напрягал свои силы.
Я так увлёкся постройкой планёра, что целые дни до поздней ночи проводил над ним в большом холодном зале академии.
Отец был недоволен мной. Он любил меня, и ему хотелось, чтобы я поскорее устроился на хорошую работу. Поэтому, когда я поздно появлялся дома, он ворчал:
— Безобразие, сидишь там бестолку! Планёр задумал строить! Пустая затея…
Мать обычно поддерживала меня:
— Пусть поработает, это не такая уж пустая затея. Может быть, со временем Шура станет авиационным инженером.