Теперь на улицах иногда поют песенку:
Горит в избе лучинушка,
трещит в дому сосновая.
Сидит, прядет хозяюшка,
как ноченька суровая.
А кто это знает, как «горит в избе лучинушка»? Вот мне отец рассказывал, как жили при лучине.
— Бывало, пойдем в лес, выберем сухую сосну, напилим плах, нащиплем лучин гору целую. Как вечер — зажигаем лучину, вставляем в светец, она и горит. Дым от нее, искры, а свет такой неверный. Минуту прогорит, глядь, надо вставлять другую лучину. Так бесперечь и меняем. Искры и угольки падают в ушат с водой, что как раз под светцом. А чуть не доглядишь — пожар. Беда была с этой лучиной!
И в таких избах — закопченных, с лучиной — немудрено, что люди мечтали о дворцах, где ярь-свет идет от пера жар-птицы.
И я мечтал в детстве увидеть такой дворец.
Уже взрослым я попал в столицу. Каменные мостовые, каменные многоэтажные дома, бульвары и площади с фонтанами, трамваи, фонари, похожие на солнце, — они показались мне сказкой.