— Значит, тоже камни?
— Тоже камни. Что ж вы удивляетесь? Ведь по всей Онеге камни, до самого Белозера.
Это был сюрприз. Река, отмеченная на карте широкой голубой полосой, оказалась труднопроходимой. Как сесть на такую реку гидроплану?
Но путь у нас был только один — вперед.
В серый северный полдень мы вылетели из Онеги. Вылетели в прилив, когда река была полноводной. Но в пяти километрах от города, вверх, она сразу сузилась, метнулась в одну сторону, в другую. Берега у нее были высокие, но камней пока не было видно.
Через пятнадцать минут мы пролетали знаменитое село Подпорожье. Оно ниже Онежских порогов. Оно издревле славится своими лоцманами и своей семгой. Длинный забор для ловли рыбы тянется через всю реку. От села река сделала еще один поворот, и мы увидели пороги. Вода пенилась и бурлила, переливаясь по камням. Полосы и пятна пены, как белые разорванные кружева, неслись по воде. Черные камни усеяли всю реку. Пилот Копылов взял выше. За порогами река на минуту успокоилась. Она казалась светлым ручейком среди зеленых лесов. Потом снова завиднелись камни, белые потоки пены, пороги.
Мотор нашего самолета пел ровно и сильно. Нам надо было лететь семьдесят пять километров до первой остановки, села Чекуева. Мы верили, что мотор не сдаст. Пусть река в камнях и в пене, не страшно. Мы догнали черную высокую тучу. Подняться над ней было высоко. Мы врезались в нее. Хлынул дождь. С крыльев самолета вода срывалась тонкими серебристыми хвостиками. Земля и река в тумане. Но еще пять минут — туча осталась позади, опять перед нами открылись земные просторы — леса, озера и болота вдали, на горизонте.
Река была спокойнее; временами виднелись неширокие плёсы.
Вот-вот Чекуево, и мы сядем.
Наконец впереди завиднелось большое село, что приютилось в излучине реки, на мысу. На берегу горели костры. Это и было Чекуево. Костры — сигнал нам. Они указывали, где можно сесть.