— Это самая опасная часть пути. Если сядем, то…
Он не докончил и энергично махнул сверху вниз рукой. Я понял: если сядем, то будет смерть. В окошечке мелькали лица пилота и механика. Мы все переглянулись. И тут случилось что-то. Пилот Копылов вдруг странно выпрямился и запел. И почему-то разом мы все запели. В реве мотора нельзя было разобрать слов. Просто голоса. Мы трубили победные звуки…
Лететь над бездной, над смертью и петь — это было по-человечески хорошо и гордо.
А земля все подставляла нам пики своих сосен и елей. А извилистая враждебная река пенилась в порогах и камнях. Так, с песнями мы летели полтораста километров, пока у села Наволок не нашли удобное для посадки плёсо.
Две сказки
Поонежье — самое глухое место нашего пути. От железной дороги сто километров и больше. Пароход ходит только в северной части реки, а дальше его не пускают пороги и камни. Дороги в лесах трудные. Везде болота и топи. Через болота устроены гати из бревен; гниющие бревна в зыбких местах тонут, лошади вязнут почти по брюхо. Из-за такой трудности летом мало кто ездит на станции. Ходят пешком. Все же, конечно, перевезти кое-что бывает надо: снопы с поля, воду с реки. Перевозят на санях.
Странно было видеть непривычную для нас картину. Вот песчаная дорога, трава, деревья в цвету, а по дороге тянутся сани; на санях легкая кладь. Девушка или женщина сидит по-мужски верхом на лошади и правит.
Старые люди здесь еще крепко верили, что в каждом болоте живет чертушко с тремя телячьими головами. В лесах живет «он» — леший, в избе «домовой» — «хозяин», в банях — «банный», в овинах — «овинник». Огненный змей летает здесь — будто многие видели.
В непроходимых лесах здесь множество всякого зверья: олени, лоси, лисы, волки, медведи, рыси.
Медведи подходят к самым деревням. Везде нам жаловались на обиды, что чинит медведь крестьянину.