Сказанного достаточно, чтобы составить ясное представление о тех трудностях, которые встретила на первых же порах своего существования советская власть в Ингушии. Первые попытки ее наладить государственную жизнь округа, населенного ингушами, должны были преодолеть силу укрепившихся в ингушском народе обычаев и воззрений. Самым крупным явлением этого рода, наиболее значительным по своему влиянию на хозяйственную и политическую жизнь страны, была, безусловно, кровная месть.
И перед советской властью стала неотложная задача — как можно скорее покончить с массой накопившихся случаев кровной мести и тогда повести решительную борьбу с вновь возникающими враждами. Однако, никакими законами или распоряжениями этого сделать было нельзя, так как ингуши не привыкли подчиняться законам, в особенности в делах кровной мести. Прежняя русская власть пробовала бороться с нею судами и ссылкой на каторгу, однако, из этого ничего, кроме взаимного ожесточения, не вышло. Единственным выходом из положения было воспользоваться тем способом прекращения кровной мести, который был выработан самим обычаем, т.-е. устроить примирение всех кровников по Ингушии, с соблюдением правил, установленных обычаями.
Приступая к этому трудному делу, ингушская власть должна была проделать некоторую подготовительную работу. Значительную роль в примирении кровников по установившемуся обычаю играли так-называемые «почетные старики».
Дело в том, что сами представители «фамилий» ответчиков не могли вести непосредственных переговоров с родом мстителей, так как даже с дальними родственниками убийцы обычай запрещал мстителям разговаривать. Поэтому ответчики для переговоров должны были выбирать посредников из посторонних, не замешанных в самой вражде, «фамилий». В посредники старались выбирать людей уважаемых из влиятельных родов, притом таких, которые могли бы иметь наибольший вес для мстителей. Естественно, что в ингушских условиях такими почетными лицами по преимуществу оказывались старики, так как во всяком ингуше глубоко держится еще привычка уважать на-ряду с личными достоинствами и самый возраст. Эти почетные старики служили постоянными ходатаями за ответчиков перед мстителями, уговаривали их согласиться на примирение и принимали деятельное участие в самом обряде примирения. Очень часто от удачного подбора «почетных стариков» — посредников зависел успех переговоров.
И вот, задумав примирить всех своих кровников, ингуши прежде всего создают в 1920 г. особую «комиссию по примирению», куда, соблюдая старый обычай, приглашают нескольких наиболее уважаемых и влиятельных в Ингушии «стариков». В задачи комиссии входило объехать все аулы Ингушии и в каждом произвести примирения всех кровников. Для придания большего веса своим действиям, комиссия привлекала в свой состав в каждом ауле наиболее уважаемых местных жителей, духовенство и представителей влиятельных в народе религиозных братств, так называемых «мюридов». Заручившись, таким образом, поддержкой всего аульского населения, комиссия приступала к делу. Выбрав один из случаев кровной вражды, комиссия, пользуясь всей силой убеждения и влияния местных и общественных деятелей и стариков, склоняла мстителей к согласию на примирение. Только в исключительно редких случаях, когда не действовали уговоры, приходилось прибегать к некоторым мерам принуждения, угрожать ссылкой и проч. Надо сказать, что уговорить ингуша — главного мстителя, «отца вражды» (т.-е. отца, брата или сына убитого), примириться не так-то просто. Бывали случаи, когда мститель спасался от комиссии бегством в горы, чтобы только не согласиться на прощение врага. Скрывались и уклонялись и второстепенные мстители, большею частью горячая молодежь (двоюродные, троюродные братья, племянники убитого). В этих случаях комиссия разыскивала, в конце концов, беглеца — главного мстителя и устраивала с ним примирение, так как уклонение второстепенных мстителей, как сообщали мне члены комиссии, не имело значения, если убийца получал прощение от главного мстителя.
Получив согласие сторон на примирение, комиссия выясняла и подробно записывала всю историю каждого случая кровной мести, начиная с первого столкновения сторон. Попутно выяснялись и причины этих столкновений.
Согласно обстоятельствам дела и обычаям, комиссия устанавливала затем величину выкупа, который должна была уплатить сторона ответчиков. Цена «крови» («пхя») была определена в 500 тыс. рублей советскими дензнаками.
После работ комиссии, таким образом, составился целый архив по кровным делам, представляющий большой интерес для подробного освещения ингушского быта. Передадим здесь вкратце одну — две истории такой вражды, так как они лучше всего могут ввести нас в обстановку теперешней жизни ингуша.
Между двумя молодыми ингушами, жителями одного аула, М. и Б., происходили ссоры и столкновения. Оба были в это время на военной службе, на позициях. Дело было во время войны с Германией. Одно из этих столкновений закончилось ранением М. Затем оба ингуша вернулись на родину. Однажды в вечерних сумерках шли М. и его двоюродный брат по улице аула. В полутьме их кто-то окликнул, то был Б. Он подошел к остановившимся молодым людям и узнал М., своего врага. Думая, что М. хочет ему отомстить за ранение, Б выстрелил в них, но спутник М. успел отклонить дуло винтовки. М. был только ранен. Тогда последний и его двоюродный брат выстрелили в свою очередь и нанесли 2 тяжелые раны врагу. К утру он умер. Некоторое время спустя, родной дядя убийцы был ранен в шею из засады. М. — большой и влиятельный род, их молодежь решила не сдаваться и проучить мстителей. Она собралась, ворвалась во двор Б., стреляла и грозила им. Это, однако, не улучшило положения семьи ответчиков.
И старик-отец, и сам убийца с большой радостью приникали у себя комиссию и давали ей показания. Надо заметить, что все время, пока не заканчивалось примирение, члены комиссии, как в прежние времена почетные старики-посредники, находились на иждивении ответчиков. После разбора обстоятельств дела на М. был наложен выкуп в сумме 500 тысяч рублей за убийство, 100 тысяч рублей за стрелявшего родственника, нанесшего вторую рану убитому, 50 тысяч рублей за то, что молодежь М. ворвалась во двор к Б., или, как выражаются ингуши, «за бесчестие двора»; и, по обычаю, одна корова для угощения, или «даар-малар» («есть-пить»), как выражаются ингуши; 10 тысяч рублей уплатил М., кроме того, посредникам примирения за их хлопоты.