Чтобы не огорчать стариков, самурай съел и выпил сколько мог. Аояги прислуживала ему, и ее очарование все больше захватывало молодого человека. Он заговорил с ней и обнаружил, что хочет слушать ее голос так же долго, как и смотреть на ее лицо.
— Может, она и вправду родилась в этих горах, — подумал Томотада, — но в таком случае ее родители должны были быть в свое время особами весьма высокого ранга, раз научили свою дочь речам и обхождению знатной девушки.
Видя смущение Аояги, он обратился к ней со стихами, в которых был вопрос, пробужденный в его сердце восторженной надеждой:
Почему тот цветок,
Что нашел я в снегу,
Не дает мне уйти?
Почему так зарделись его лепестки?
Не дано мне понять.
Девушка вновь зарумянилась, но ответила без единой секунды замешательства:
Если спрятать цвет зари,