Он вскрикнул и бросился прочь.
Пожилой купец все бежал и бежал вверх и вверх по Киино Куницака, и перед ним были пустота и мрак. А он не мог решиться ни остановиться, ни посмотреть назад. Наконец, показалась какая‑то искорка, так далеко, что была похожа на неверный блеск светлячка, но она придала человеку силы, и он направился в ее сторону. Этот огонек оказался одиноким фонарем бродячего продавца собы, расположившегося со своим лотком и навесом возле обочины. Однако после случившегося любой свет и общество любого человека были хороши. Купец, задыхаясь, свалился мешком у ног продавца собы, крича:
—Ааа… аа...ааа!
—Коре! Коре!— грубым голосом воскликнул тот.— Эй ты, что с тобой случилось? Тебя кто‑нибудь обидел? Ограбил?
—Нет, никто не грабил, не обижал,— прохрипел несчастный,— однако …аа! …ааа!
—Только попугали тебя, да?— спросил разносчик неприязненно.— Разбойники?
—Не разбойники, нет,— простонал купец. И добавил: — Я видел… я видел женщину, там у рва, и она показала мне… Аа! Я не в силах рассказать тебе, что она мне показала!
—Хе! А не было ли то, что она тебе показала, похожим на это?— воскликнул продавец собы и медленно провел ладонью по своему лицу сверху вниз, превращая его в нечто похожее на ужасное огромное лиловое яйцо.
И свет померк в глазах у купца.