- Вот ты, чудище, такое на рыбалке удачливое, наверное, нет на свете ничего, что бы ты не мог сделать.
- Да, пожалуй,- согласилось чудище.- Многое мне под силу.
- Неужели ты ничего на свете и не боишься? - удивился старик.
- Испугать меня трудно,- засмеялось чудище.- Есть, правда, две вещи, которые мне совсем не по душе. Никому я о них не говорил, но тебе, как другу, скажу. Очень не люблю я скользких осьминогов, да еще петухов, которые о начале дня возвещают.
Хорошо запомнил старик слова чудища и решил того, во что бы то ни стало, напугать.
Дождался старик ночи, надел соломенный плащ, капюшон на голову натянул и на крышу своего дома забрался - ждет, когда чудище за ним придет. А чудище и не ведает, что старик недоброе задумал, идет по тропинке, удочкой размахивает и песенку напевает. Подошел к воротам, да как вкопанный и остановился. Видит- сидит на крыше большой петух, крыльями машет.
Удивилось чудище: 'Что это петух среди ночи на крыше делает?' Увидел старик, что чудище его заметило, и давай еще быстрее руками махать, словно крыльями, да кричать во все горло: 'Коккэкко! Коккэкко! Скоро солнце взойдет! Скоро солнце взойдет!'.
Испугалось было чудище, назад попятилось, да остановилось. 'Странный какой-то голос у этого петуха,- думает,- на стари-ковый похож'. Догадалось оно, что старик его провести решил, рассердилось.
- Где же, старик, твоя благодарность? - спрашивает.- Я с тобой дружить хотел, а ты...
Заплакало чудище, лицо руками закрыло и прочь побежало, да у ворот осьминога увидело - скользкого, противного. Закричало чудище, задрожало, да в темноте и пропало, будто и не приходило вовсе.