На основании такого разнообразного подхода к надписи также можно было бы поставить под сомнение вербальную теорию вдохновения. Но как можно восставать против разнообразия евангелистов, если они не противоречат друг другу, а лишь дополняют один другого, утверждая истину с разных сторон.
Теперь обратимся к самим надписям на кресте и посмотрим в чемже они расходятся между собой в записях евангелистов?
У Матфея: „Сей есть Иисус. Царь Иудейский".
У Марка: Царь Иудейский".
У Луки: „Сей есть. . Царь Иудейский ".
У Иоанна: „ Иисус Назарей, Царь Иудейский".
Вместе: „Сей есть Иисус Назорсй, Царь Иудейский".
Приведенная таблица цигат четырех евангелий доказывает, что все сообщения их верны и тождественны. Разница лишь в полноте их, которая возможно и получается лишь после того, как все три надписи на трех языках соединить воедино. Евангелисты писали для разных людей и, потому, образ Христа изображали по разному, с четырех сторон; соответственно представляемому образу Христа бралась и соответствующая, одна из трех, надписей на кресте, более всего подходившая к данному евангелию. Ведь, если сомневаться в подлинности записей евангелистов, то тогда надо допустить и ошибку первосвященников, которые просили Пилата не „пиши: Царь Иудейский" (Ио. 19:21), принимая во внимание, что надпись на кресте, согласно Иоанна же 19:19 гласила: „Иисус Назорей Царь Иудейский". Факт заключается в том, что первосвященники цитировали правильно, но только ту часть надписи, которая вызывала их возмущение. Это тоже самое, что сделали евангелисты по вдохновению Духа Святого: они брали то, что нужно было взять из надписей для своего евангелия, иначе был бы нарушен принцип, на котором построены четыре евангелия.
Так устраняется и это кажущееся затруднение, за которое так держатся критики Библии. Здравый рассудок подсказывает нам, что здесь нет и тени предлога для каких нибудь сомнений в Боговдохновенности Писания.