Виницкая вскипела, с нею чуть не сделался обморок, и стала кричать:
— Кто его ввел ко мне, кто его ввел, гоните его вон!
А Фофанова уже разобрало окончательно. Он зашатался, хотел схватиться за стул, чтобы удержаться, но протянул руку к столу, на котором, как полагается на раутах, стояло в графинах вино, на тарелочках были положены бутерброды, и потянул за собою закуски и вина. Я взял его под руку и вывел.
Между тем он окончательно потерял сознание, голова его шаталась, и я боялся за последствия его болезненного состояния. С трудом я довел его до улицы, подозвал извозчика, и мы поехали.
— Где вы живете?
— Там, — отвечал он.
— Надо же вас куда-нибудь везти, да говорите же где! — тормошил я его.
Наконец, он пробурчал: «В Белграде».
Я подумал, что он бредит, но извозчик вскричал:
— А, против Юсупова сада, знаю! Такая гостиница есть — «Белград»[290].