— А ты все бегаешь? Мы сейчас едем.
И, овладев моей бессильной особой, потащила за собой.
— Ну, и графиня, — говорила она Винценте: — до чего у нее распущены слуги!
Я же, в качестве «убоища», пока закладывалась наша кибитка и укладывались вещи, кинулся на двор. Но карета уже тронулась.
Графиня остановила кучера и поманила меня к себе. Лицо у нее было бесцветное, с седыми локонами, с свинцовыми глазами. Я получил коробку конфет.
— Возьми на память.
Я не узнал, как звали мою первую любовь. Но это к лучшему. Она стала для меня на много лет образом светлого создания, к которому устремлялись и мои отроческие порывы. Она была моим «голубым цветком»[26]. Даже на старости лет не кажется мне смешным это мгновенное, ребячье, но глубокое увлечение, пережитое мною.
Уезжая, долго из опущенного окна кареты приветливо махала мне девушка узенькой беленькой ручкой.