— Совершенно невероятно. Но, какой же он?
— Вы говорили, что у него правильные черты лица, а он курносый.
Я пожал плечами, а молодые люди продолжали описывать Надсона, его рясу, рассказывали, что он говорил, и старались воспроизводить стихи, которые он декламировал.
— Вообще, хотя он и монах, но чрезвычайно веселый.
Кто-то поправил, что не монах, а только пока послушник.
На другой день курсистка Сорокина, студент по фамилии Тулуб и местный поэт Гольденов рано утром позвонили у моей квартиры. Я отворил.
— Что случилось? Почему чуть свет?
— Да, знаете, — заговорили опять посетители, — невероятное происшествие.
— А именно?
— Дело в том, что Надсон оказался не Надсоном.