— Иван Григорьевич, мне хотелось бы извиниться перед гостями Иеронима Иеронимовича…
Рашевский рассмеялся.
— Жером, слышишь? Нас выпроваживают! Баронесса, меня ожидает извозчик.
Он изогнул кольцом локоть и вернулся к Мердер.
— Я так виновата, что своим появлением… — начала было Марья Николаевна, но Мердер или «Мердерша», как мы ее называли между собою, приветливо простилась с Евгенией Степановной и едва кивнула подбородком Марье Николаевне, уходя с Рашевским.
Марья Николаевна вспыхнула и несдержанно резким, «мертвым голосом», высокомерно произнесла, обращаясь ко мне и указывая умышленно невежливо на Евгению Степановну:
— А скажите, Иероним Иеронимович — (Мердерша остановилась в дверях), — это что же у вас за особа?
Евгения Степановна встала и оказала:
— Иероним Иеронимович подтвердит, не сомневаюсь, что я имею право считать себя его невестой. А вы кто?
— Сударыня, я мать его детей!