— Прыжок! — командует дядя Надя. — Выходите на прямые руки!
Игорь прыгает, взмахивает правой ногой, но руки подламываются, и, обдирая локти, он съезжает вниз. Товарищи смеются. Все они ждали выхода Игоря, как аттракциона, и заранее приготовились смеяться, хотя ничего забавного еще не случилось.
— Ну-ну, — говорит дядя Надя, — Смелее! Покажите им!
Игорь закусывает губы и со злостью берется за брусья. Страшным усилием воли ему удается вытащить тело наверх.
— Еще! — поощряет дядя Надя. — Замах!
Игорь покачивает ногами и чуть не срывается. Спасибо, Коля, поймав его за коленку, кладет правую ногу на брус.
— Вперед! — настаивает безжалостный инструктор. — Голову вниз! Разверните плечи! Кувырок! Ну! Смелее!
И вдруг руки у Игоря скользнули с брусьев, за ними плечи, голова, туловище.
Смеялись все! Повиснув вниз головой, Игорь видел только разинутые рты. Дядя Надя посмеивался, для виду хмуря брови. Коля Казаков, несмотря на то что сам упустил, грохоча басом, тащил и не мог вытащить застрявшее туловище товарища. Лицо Игоря наливалось кровью, он царапал пол руками, дрыгал ногами и не мог ничем помочь Коле. Федя Федоренков неистово повизгивал от восторга. Четверо товарищей с криком «Эй, ухнем!» тянули Игоря за ноги вверх. Девушки плакали на плечах друг у друга, а она, Валя, вежливо отвернулась к стенке, но спина ее вздрагивала, и сквозь зубы со стоном прорывались смешки.
Только сам Игорь не видел ничего смешного: «ну сорвался, ну застрял… Чему радоваться?! Тоже, взрослые люди!»