— Я не пойду на кросс, — сказал он. — Тебе нравится смеяться надо мной!
Валя вспомнила урок физкультуры и прикусила неуместную улыбку.
— Ну, Игорь, я же не нарочно… И потом, ты сам виноват. Почему ты не хочешь работать над собой? Вот начни завтра. Это же очень просто — лыжи. Встал и пошел. При твоем росте ты мог бы быть отличным лыжником. Или вратарем. Например… Или стайером.
— «Вратарем. Стайером»! — поморщился Игорь. — Миллионы людей понятия не имеют о стадионах, и все-таки они здоровы и счастливы и девушки их любят. Ты, скажем, могла бы полюбить не спортсмена?
— Во всяком случае, — задумчиво отвечала Валя, — он не должен быть односторонним человеком. Я хотела бы, чтобы это был и спортсмен и вообще сильный человек. Верный друг и товарищ, на которого можно опереться в трудную минуту.
— Очень мало портретного сходства! — мрачно пошутил Игорь. — Боюсь, что у меня Надежды невелики.
Раздался звонок. И Валя вскочила, обрывая рискованный разговор.
Коля Казаков, окончательно заблудившийся в дебрях английского правописания, сразу приободрился, с лихим щелканьем положил мел и устремился в коридор, отряхивая руки.
— Валя! — крикнул он на ходу. — Сегодня вечером в Станкине баскет. Приходи болеть.
— В Станкине? — воскликнула Валя. — Мы им покажем! А Вовку Горохова они не выставят?